Пока Том сторожил связанных по рукам и ногам мужчин, Дотти выкатила повозку.
Тем временем Чик насобирал палочек и немного соломы из амбара и разжег огонь. В костер он положил клеймо. Пленники смотрели то на него, то на костер.
- Эй, ты чего? Какого дьявола ты...?
- Вы мне не поверите, с каким твердым характером иногда встречаются люди, - сказал как бы между прочим Боудри. - Представьте себе: иной раз приходится напрочь сжечь человеку два-три пальца, а то и ухо, чтобы он, наконец, разговорился.
Боудри неожиданным рывком поставил на ноги мужчину, нападавшего на Дотти.
- Вот ты, например. Я хочу поглядеть, насколько ты крепкий.
Он взглянул на остальных.
- Запах горящего мяса вас, ребята, не смущает? Иногда он беспокоит даже меня. Но не сразу. Через некоторое время.
- Послушай-ка...! - запротестовал один.
Чик посмотрел на Тома, глядящего на него широко открытыми глазами.
- Если кто-нибудь из них дернется, сразу стреляй.
- Постой минутку. - Человек, который произнес это, был небольшого роста, жилистый, неопрятного вида. - Я не верю, что ты это сделаешь. Я не верю, что ты кого-нибудь из нас поджаришь, а вот когда ты привезешь нас в город, нам придется предстать перед судом и...
- А суд у Татума сидит в заднем кармане, - ухмыльнулся другой.
Боудри глянул на него.
- Я передам твои слова в суде, и молодые люди тоже. После этого у него не будет суда в заднем кармане. Он сам сядет в тюрьму. Я всего лишь один из рейнджеров. Если со мной что-то случится или мне нужна будет помощь, рейнджеры примчатся отовсюду. Мы начали работать над этим делом, когда Джош Петтибон был в тюрьме, и у нас достаточно улик, чтобы перевешать вас всех до единого, но Татумы будут первыми.