- Что он еще может сказать? - зашумел Баттен. - Фосс Дил видел, как обвиняемый отравил лошадь!

- Это еще вопрос. Он видел, как кобыле давали яд?

- Мы не обязаны слушать все, что вы надумаете высказать, - сказал Уолтерс. - Садитесь!

- В таком случае, джентльмены, я вынужден написать подробный рапорт о данном разбирательстве и направить его губернатору Техаса!

- А? - Уолтерс испуганно встрепенулся. Губернатор был силой, хотя и далекой, но внушавшей благоговейный трепет. Он взглянул на нахмурившегося Ниро Татума.

- Собственно кто вы такой, молодой человек?

- Меня зовут Чик Боудри. Я - техасский рейнджер.

Если бы в зале взорвалась бомба, она произвела бы меньший эффект. Татум поймал взгляд Уолтерса и кивнул головой. Клод Баттен сел, с беспокойством глядя на Фосса Дила. Прокурор с самого начала возражал против суда, но не из принципа, а потому, что дело было шито белыми нитками. Он ни на секунду не обольщался насчет Фосса Дила и не верил в это смехотворное подобие процесса. Уже не раз он пытался растолковать Татуму, что время произвола прошло.

- Ладно уж, - проворчал Уолтерс, - допрашивайте свидетеля.

Боудри подошел к Дилу, который смотрел на него с вызывающим презрением.

- Какой это был яд? - спросил Чик.

- А? Что вы сказали?

- Я спросил, каким ядом он отравил лошадь?

- Откуда я знаю? Я с ним рядом не стоял.

- Откуда же вы знаете, что это был яд?

- Ну уж яд-то я сумею различить!

- Вы очень счастливый человек, - сказал Боудри. Он вынул из кармана два маленьких бумажных пакетика и развернул их. В каждом лежала кучка белого порошка.

- Вот вам, мой друг, два пакетика. В одном - сахар, в другом смертельный яд. Решайте, что есть что, и докажите нам вашу правоту, выпив то, что вы не считаете ядом.